Зумеры настолько устали,
что готовы жить по всем буддийским законам,
лишь бы не тревожиться
что готовы жить по всем буддийским законам,
лишь бы не тревожиться
В день молебна двери Дацан Гунзэчойнэй открыты для всех. Чтобы попасть в храм люди проходят через ворота, после чего оказываются в небольшом дворике. По всему периметру расположены крутящиеся барабаны, рядом с которыми стоит компания девушек. Они по летнему одеты: на них легкие юбки, маечки и солнцезащитные очки. Девчонки смеются, фотографируют друг друга, но при этом внимательно слушают свою подругу Юлю — студентку из Бурятии. У нее темные волосы, а на шее висит буддийский кулон в виде лотоса. Она проводит экскурсию своим друзьям по Дацану и объясняет, как правильно совершать ритуал Гороо.
Гороо — это традиционный буддийский ритуал обхода по часовой стрелке, то есть по ходу солнца, вокруг священных объектов: дацанов, горных массивов и других мест, имеющих сакральное значение.
Цель Гороо — совершение буин (благодеяния) не только для личного благополучия, но и для всех живых существ на Земле. Считается, что этот ритуал создает позитивные отпечатки в сознании верующих и является одним из способов накопления добродетелей.
Обход всегда совершается по часовой стрелке. Количество кругов может быть разным — обычно делают 3, 7, 12, 21 или 108. Также благоприятным считается пройти столько кругов, сколько человеку исполнилось лет.
Цель Гороо — совершение буин (благодеяния) не только для личного благополучия, но и для всех живых существ на Земле. Считается, что этот ритуал создает позитивные отпечатки в сознании верующих и является одним из способов накопления добродетелей.
Обход всегда совершается по часовой стрелке. Количество кругов может быть разным — обычно делают 3, 7, 12, 21 или 108. Также благоприятным считается пройти столько кругов, сколько человеку исполнилось лет.
Во время Гороо верующие читают мантры, например одну из самых известных — «Ом ма ни бад ме хум», перебирают четки (эрхи) и вращают молитвенные барабаны — хурдэ, внутри которых находятся свитки со священными текстами и молитвами. Каждый поворот барабана считается ознаменованием прочтения всех заложенных в нем мантр на благо всех живых существ. Некоторые также совершают подношения — брызгают молоком, разбрасывают крупы или монетки с просьбами о помощи и исполнении желаний.
Особое значение во время ритуала имеет настрой. Считается важным оставить мирскую суету, погрузиться в свой внутренний мир и подготовиться к посещению священного места. Поэтому во время гороо нежелательно разговаривать и отвлекаться на посторонние дела.
Особое значение во время ритуала имеет настрой. Считается важным оставить мирскую суету, погрузиться в свой внутренний мир и подготовиться к посещению священного места. Поэтому во время гороо нежелательно разговаривать и отвлекаться на посторонние дела.
— Плюс аура, плюс вайб, — смеются девушки, продолжая крутить барабаны.
Но за шутками неожиданно появляются и вполне серьезные разговоры.
Но за шутками неожиданно появляются и вполне серьезные разговоры.
Юля рассказывает о молитвенном приветствии, которое нужно делать при входе в буддийский храм и во время ритуалов. Смысл жеста связан с почитанием образа Будды и божеств. Человек складывает ладони вместе и сначала подносит их ко лбу, затем
ко рту, а после прикладывает к груди. Это символизирует очищение тела, речи и ума.
ко рту, а после прикладывает к груди. Это символизирует очищение тела, речи и ума.
Разговор девушек невольно перетекает в обсуждение сансары — бесконечного круга перерождений, из которого, по буддийским представлениям, должен выйти человек.
— Зачем перерождаться, когда можно отдыхать где-то в космосе? — говорит она с улыбкой.
Потом добавляет: смысл в том, чтобы прожить эту жизнь максимально осознанно и больше не приходить в материальный мир. Человек, который пройдет все жизненные уроки и не испортит себе карму, выйдет из бесконечного круга перерождений.
— Почему вы сегодня пришли в храм?
— Мы учимся в медицинском колледже и пришли помолиться за хорошие оценки и успешную сдачу экзаменов
— Мы учимся в медицинском колледже и пришли помолиться за хорошие оценки и успешную сдачу экзаменов
Девушки заходят в Дацан, а у входа появляются новые прихожане. Молодой мужчина в деловом костюме быстро прокручивает каждый молитвенный барабан и идет дальше. Пожилая женщина в косынке долго стоит у ворот с закрытыми глазами. Туристы пытаются разобраться в правилах посещения храма. Бывает, они ошибаются, но никто их не одергивает и не делает замечаний.
— А я все правильно делаю? — спрашивает молодой человек в спортивном костюме у проходящей мимо прихожанки.
— Правильно. Главное — нужно сделать три круга вокруг храма и крутить барабаны по часовой стрелке, – отвечает женщина и улыбается.
— Правильно. Главное — нужно сделать три круга вокруг храма и крутить барабаны по часовой стрелке, – отвечает женщина и улыбается.
Больше никаких объяснений не следует. Парень благодарит женщину и продолжает идти дальше. Видно, что в Дацане он впервые: иногда замедляет шаг, оглядывается по сторонам и повторяет движения за другими посетителями. Закончив обход, он ненадолго задерживается у входа, осматривает внутренний двор и вместе с остальными поднимается по ступеням храма.
В Дацане вообще удивительно легко соседствуют серьезность и простота. Здесь нет ощущения строгой закрытости или давления. Сюда приходят разные люди: бабушка с пачкой сигарет в сетчатом кармане рюкзака, рядом – нарядно одетые студентки, чуть дальше – парень в кепке с яркими нашивками. Никто не пытается выглядеть «идеальным верующим».
Ритуал Сундуй сударай хурал скоро начнется, а люди все продолжают прибывать
в храм: кто-то приходит с семьей, кто-то — в одиночку, а кто-то впервые оказывается здесь из простого любопытства. У входа слышится негромкий разговор, шелест бахил, звук шагов по плитке.
Внутри душно от большого количества людей и жаркого весеннего дня. Запах благовоний, подтаявшего шоколада и спелых фруктов окутывает пространство. Многие приносят подношения: упаковки печенья, сладости, яблоки, виноград.
в храм: кто-то приходит с семьей, кто-то — в одиночку, а кто-то впервые оказывается здесь из простого любопытства. У входа слышится негромкий разговор, шелест бахил, звук шагов по плитке.
Внутри душно от большого количества людей и жаркого весеннего дня. Запах благовоний, подтаявшего шоколада и спелых фруктов окутывает пространство. Многие приносят подношения: упаковки печенья, сладости, яблоки, виноград.
Прихожане занимают скамьи вдоль стен, украшенных яркими буддийскими орнаментами и изображениями божеств. Некоторые садятся прямо на пол, скрестив ноги в позе лотоса, стараясь не нарушать тишину лишним движением. Те, кому не хватило места, остаются у входа.
Все пространство вокруг заполнено пестрыми красками. Высокий потолок почти полностью покрыт яркой росписью. Между разукрашенными колоннами тянутся длинные ряды столиков и подушек,
на которых во время молебна располагаются ламы. В глубине зала, на небольшом возвышении, находится позолоченная статуя Будды. Перед ней стоят чаши для подношений, лампады и небольшие фигурки божеств. Кажется, что свободного уголка от изображений здесь нет: стены, колонны и даже потолок покрыты узорами, орнаментами и яркими тканями. Взгляд постоянно цепляется за новые детали, но постепенно перестает замечать отдельные предметы и воспринимает пространство как одно единое целое, наполненное цветом и светом.
Все пространство вокруг заполнено пестрыми красками. Высокий потолок почти полностью покрыт яркой росписью. Между разукрашенными колоннами тянутся длинные ряды столиков и подушек,
на которых во время молебна располагаются ламы. В глубине зала, на небольшом возвышении, находится позолоченная статуя Будды. Перед ней стоят чаши для подношений, лампады и небольшие фигурки божеств. Кажется, что свободного уголка от изображений здесь нет: стены, колонны и даже потолок покрыты узорами, орнаментами и яркими тканями. Взгляд постоянно цепляется за новые детали, но постепенно перестает замечать отдельные предметы и воспринимает пространство как одно единое целое, наполненное цветом и светом.
Рядом с нами сидит девушка в бежевом платье. На ее запястье поблескивают дорогие часы, на коленях лежит брендовая сумка. Телефон постоянно вибрирует от новых уведомлений.
— Будьте добры, выключите звук, — шепотом просит женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и большим количеством украшений.
Девушка виновато улыбается, переводит телефон в авиарежим и больше к нему не прикасается. Кажется, что где-то за стенами Дацана ее ждут встречи, работа и десятки нерешенных дел.
— Будьте добры, выключите звук, — шепотом просит женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и большим количеством украшений.
Девушка виновато улыбается, переводит телефон в авиарежим и больше к нему не прикасается. Кажется, что где-то за стенами Дацана ее ждут встречи, работа и десятки нерешенных дел.
Через несколько минут та же женщина поворачивается уже к нам и протягивает горсть сладостей.
— Девочки, возьмите конфетки.
— Спасибо большое, нам не надо.
— Берите, берите, здесь так принято.
— Девочки, возьмите конфетки.
— Спасибо большое, нам не надо.
— Берите, берите, здесь так принято.
Ламы — монахи в буддизме, одетые в темно-красные мантии, занимают места друг напротив друга. Перед ними лежат тексты молитв в традиционных длинных листах. Их голоса постепенно сливаются в единый ритм — то низкий и протяжный, то резкий и отрывистый.
Начинается хурал с одних только молитв, но уже к середине процесса начинают звучать инструменты. Звуки барабанов и тибетских чаш эхом отдаются от стен храма, создавая громкую и монотонную мелодию. Эти ритмичные удары для неподготовленного человека могут показаться тревожными и даже пугающими, но для молящихся это все давно привычно. Они не пугают — наоборот, помогают сосредоточиться на молитве.
Некоторые прихожане перебирают в руках четки. Женщины накинули на себя платки, а мужчины надели специальные шапочки. Среди собравшихся взгляд цепляется за молодого парня в очках с кудрявыми волосами. Он сидит неподалеку, внимательно слушает молитвы и почти не отвлекается на происходящее вокруг. Во время Хурала один монах ходит и проверяет, чтобы никто не нарушал правила посещения Дацана. Например: нельзя смотреть в телефон, разговаривать и даже сидеть «нога на ногу».
Сундуй сударай хурал проходит в последнее воскресенье каждого месяца. Название «Сундуй» в переводе с тибетского означает большое собрание заклинаний, сутр и мантр, собранных буддийским мыслителем и практиком тантры Таранатхой в XVII веке.
Во время хурала ламы читают древние тексты и молитвы. Считается, что они помогают устранить неприятности, защитить человека от сглаза, болезней, ссор
и сплетен. Верующие приходят сюда с разными просьбами: одни молятся за здоровье близких, другие просят о душевном спокойствии. Кто-то приходит сюда из-за тяжелого периода в жизни, кто-то — просто потому, что в храме становится легче справляться с тревогой.
Во время хурала ламы читают древние тексты и молитвы. Считается, что они помогают устранить неприятности, защитить человека от сглаза, болезней, ссор
и сплетен. Верующие приходят сюда с разными просьбами: одни молятся за здоровье близких, другие просят о душевном спокойствии. Кто-то приходит сюда из-за тяжелого периода в жизни, кто-то — просто потому, что в храме становится легче справляться с тревогой.
Наряду с чтением молитв монахи проводят ритуал Цедо. Это молебен, который посвящен долголетию и укреплению жизненных сил. Он входит в Ганжур — священное собрание слов Будды. В этом ритуале нет зрелищности в привычном понимании — его сила скорее в атмосфере: в многоголосом чтении молитв, в гуле барабанов, в запахе благовоний и общей сосредоточенности.
После хурала у всех желающих есть возможность подняться наверх
в небольшую комнату и поговорить с ламами наедине. Люди задают вопросы
о здоровье, семье, просят совета или благословения.
После хурала у всех желающих есть возможность подняться наверх
в небольшую комнату и поговорить с ламами наедине. Люди задают вопросы
о здоровье, семье, просят совета или благословения.
На одной из деревянных лавочек во дворе сидит молодой парень в черной футболке и джинсах. Через плечо у него висит небольшая сумка, а из-под слегка растрепанных кудрявых волос выглядывает тонкая оправа очков. Мы уже видели его во время хурала — он находился неподалеку от нас и, кажется, хорошо ориентировался в происходящем. Пока вокруг становится тише, разговор как-то завязывается сам собой.
Выясняется, что парня зовут Георгий. Ему девятнадцать лет, он учится на втором курсе Санкт-Петербургского института — филиала Всероссийского государственного университета юстиции. Буддизмом он начал интересоваться еще в подростковом возрасте, но в Дацан стал приходить только два года назад, в основном на большие праздники и важные хуралы.
Выясняется, что парня зовут Георгий. Ему девятнадцать лет, он учится на втором курсе Санкт-Петербургского института — филиала Всероссийского государственного университета юстиции. Буддизмом он начал интересоваться еще в подростковом возрасте, но в Дацан стал приходить только два года назад, в основном на большие праздники и важные хуралы.
— Что тебя сподвигло начать ходить в храм?
— Мне здесь спокойно. И еще приятно осознавать, что есть люди чьи интересы совпадают
с моими. Наверное, это чувство принадлежности.
При этом сам Георгий придерживается не той традиции, к которой относится петербургский Дацан. Он интересуется школой Линьцзи — одним из направлений китайского дзэн-буддизма. Дацан Гунзэчойнэй является площадкой для школы Гелуг.
— Понимая все различия двух школ, почему ты продолжаешь ходить сюда?
— Потому что буддизм не заканчивается на одной школе. Существуют разные направления. Смысла искать только «своих» людей я не вижу.
— Мне здесь спокойно. И еще приятно осознавать, что есть люди чьи интересы совпадают
с моими. Наверное, это чувство принадлежности.
При этом сам Георгий придерживается не той традиции, к которой относится петербургский Дацан. Он интересуется школой Линьцзи — одним из направлений китайского дзэн-буддизма. Дацан Гунзэчойнэй является площадкой для школы Гелуг.
— Понимая все различия двух школ, почему ты продолжаешь ходить сюда?
— Потому что буддизм не заканчивается на одной школе. Существуют разные направления. Смысла искать только «своих» людей я не вижу.
Георгий замолкает и некоторое время просто наблюдает за двором. На ступенях у храма девушка в костюме ангела поправляет искусственные крылья за спиной и позирует перед камерой. Ее подруга в джинсовой куртке и огромным количеством значков на рюкзаке спускается на несколько ступенек ниже, выбирая удачный ракурс. Проходящие мимо люди почти не обращают на это внимания.
— Сейчас, наверное, многие приходят из любопытства, — говорит Георгий.
— Хотя среди моих знакомых таких почти нет. В основном буддизмом интересуются буряты, для них это часть культуры.
— Хотя среди моих знакомых таких почти нет. В основном буддизмом интересуются буряты, для них это часть культуры.
— Есть такая шутка: зачем волноваться, если можно выбрать по***зм. Многие думают, что буддизм учит ни о чем не переживать. На самом деле речь не о безразличии. Просто нет смысла изводить себя тем, что ты не можешь изменить.
— Но они почему-то все курили траву, — смеется он.
Потом уже серьезно добавляет, что молодежь часто представляет буддизм слишком просто.
Потом уже серьезно добавляет, что молодежь часто представляет буддизм слишком просто.
Мы рассказываем Георгию о девушках из медицинского колледжа,
с которыми разговаривали перед хуралом. Одна из них тогда сказала: «Зачем перерождаться, когда можно отдыхать где-то в космосе».
с которыми разговаривали перед хуралом. Одна из них тогда сказала: «Зачем перерождаться, когда можно отдыхать где-то в космосе».
— Хорошая формулировка. Я с ними соглашусь. Главная задача человека — прожить жизнь так, чтобы не повторять одни и те же ошибки.
— А за что любишь буддизм ты?
— В буддизме не нужно соответствовать каким-то внешним требованиям, достаточно просто быть собой и верить в лучшее. Может поэтому зумеры так охотно посещают храм. Сюда можно прийти, даже если у тебя пока больше вопросов, чем ответов.
