Старое депо
На Васильевском острове есть место, где прошлое прячут
не за музейными витринами, а за зеленой сеткой и заборами.
Оно остаётся частью повседневной жизни: рядом скрипят рельсы, звенит трамвайный колокол, ведутся стройки, работают склады
и находится действующее депо.
не за музейными витринами, а за зеленой сеткой и заборами.
Оно остаётся частью повседневной жизни: рядом скрипят рельсы, звенит трамвайный колокол, ведутся стройки, работают склады
и находится действующее депо.
Первым нас встречает не экскурсовод
и даже не трамвай. Из-под колёс старого вагона выходит чёрный котёнок.
Останавливается посреди дороги, несколько секунд рассматривает гостей
и, потеряв интерес, уходит в тень.
Чуть дальше из густых кустов выглядывает ещё один — рыжий.
и даже не трамвай. Из-под колёс старого вагона выходит чёрный котёнок.
Останавливается посреди дороги, несколько секунд рассматривает гостей
и, потеряв интерес, уходит в тень.
Чуть дальше из густых кустов выглядывает ещё один — рыжий.
— Тут так много котов бегает.
Охранник кивает:
— Мы их подкармливаем. Они работают — мы кормим.
За этой фразой скрывается вполне практичная история.
— А почему котов так много?
— Видите большое здание? Там много крыс. Поэтому кошек сюда
и привезли.
Охранник кивает:
— Мы их подкармливаем. Они работают — мы кормим.
За этой фразой скрывается вполне практичная история.
— А почему котов так много?
— Видите большое здание? Там много крыс. Поэтому кошек сюда
и привезли.
Лишь однажды парк остался без своих четвероногих работников.
Сегодня парк известен как Музей городского электрического транспорта,
но кошки никуда не делись. Большинство из них — подброшенные животные или котята, прибившиеся к территории депо. Для сотрудников они давно стали привычной частью ландшафта — такой же, как рельсы, ангары
и старые вагоны.
В этом есть определённая закономерность. Транспортный парк больше ста лет существует на стыке прошлого и настоящего. Здесь рядом
с современными трамваями стоят вагоны начала XX века, а между музейными экспонатами и действующими путями по-прежнему ходят кошки, когда-то появившиеся здесь как средство борьбы с крысами.
но кошки никуда не делись. Большинство из них — подброшенные животные или котята, прибившиеся к территории депо. Для сотрудников они давно стали привычной частью ландшафта — такой же, как рельсы, ангары
и старые вагоны.
В этом есть определённая закономерность. Транспортный парк больше ста лет существует на стыке прошлого и настоящего. Здесь рядом
с современными трамваями стоят вагоны начала XX века, а между музейными экспонатами и действующими путями по-прежнему ходят кошки, когда-то появившиеся здесь как средство борьбы с крысами.
Во время блокады кошки в Ленинграде практически исчезли. Вместе с ними исчезла
и защита от крыс, численность которых стремительно росла. После прорыва блокады
в 1943 году в город начали
целенаправленно завозить кошек.
Часть отправили в Эрмитаж,
часть — на промышленные
и транспортные объекты,
в том числе в Василеостровский
трамвайный парк.
и защита от крыс, численность которых стремительно росла. После прорыва блокады
в 1943 году в город начали
целенаправленно завозить кошек.
Часть отправили в Эрмитаж,
часть — на промышленные
и транспортные объекты,
в том числе в Василеостровский
трамвайный парк.
Нажмите, чтобы узнать о Трамвайном парке Васильевского острова
Попрощавшись с охранником следуем за одним из котов
к заброшенному зданию рядом. Вальяжно и мерно он подходит к углу и спрыгивает вниз по камням. Сложены они словно самодельная лестница.
Небольшой пятачок за забором вытоптан, люди здесь бывают часто. Дальше него, впрочем, редко уходят. Уже в 10 метрах отсюда растет трава почти в человеческий рост. Редкие тропинки в ней обрываются достаточно скоро.
Пока черный кот с победным «Мяу!» теряется в темноте, отправляясь на охоту, осматриваемся на растоптанном пятачке. Если повернуться спиной к старому депо можно увидеть новый жилой комплекс. Отделяет его от заброшенного здания кирпичный забор и несколько хозяйственных построек.
к заброшенному зданию рядом. Вальяжно и мерно он подходит к углу и спрыгивает вниз по камням. Сложены они словно самодельная лестница.
Небольшой пятачок за забором вытоптан, люди здесь бывают часто. Дальше него, впрочем, редко уходят. Уже в 10 метрах отсюда растет трава почти в человеческий рост. Редкие тропинки в ней обрываются достаточно скоро.
Пока черный кот с победным «Мяу!» теряется в темноте, отправляясь на охоту, осматриваемся на растоптанном пятачке. Если повернуться спиной к старому депо можно увидеть новый жилой комплекс. Отделяет его от заброшенного здания кирпичный забор и несколько хозяйственных построек.
На фоне развернувшейся здесь галереи новые стильные дома выглядят скучно. Забор и постройки пестрят граффити. Желтые, красные, синие рисунки тянутся вдаль. Они большие и аккуратные. Будто уважая друг друга, уличные художники почти не перекрывают работы друг друга. Забор длинный — места здесь хватит всем.
Внутри депо, где кот сейчас шумно перетряхивает кучи мусора
в поисках крысы, рисунков не так много. В основном это короткие надписи
с именами, типичные выражения с заборов и небольшие рисунки.
Внутри депо, где кот сейчас шумно перетряхивает кучи мусора
в поисках крысы, рисунков не так много. В основном это короткие надписи
с именами, типичные выражения с заборов и небольшие рисунки.
Охранники советовали сюда не ходить.
В этой уличной галерее, какой бы яркой
и интересной она не была, водятся крысы
и насекомые. На стенах мы находим несколько визиток и объявлений для лиц без определенного места жительства.
Не желая встретить кого-то из обитателей,
по самодельной лестнице выбираемся обратно на улицу. Параллельно трамвайным путям идем мимо пятачка и смотрим на него через ржавые прутья забора.
В этой уличной галерее, какой бы яркой
и интересной она не была, водятся крысы
и насекомые. На стенах мы находим несколько визиток и объявлений для лиц без определенного места жительства.
Не желая встретить кого-то из обитателей,
по самодельной лестнице выбираемся обратно на улицу. Параллельно трамвайным путям идем мимо пятачка и смотрим на него через ржавые прутья забора.
На боковой стороне хозяйственной постройки
на темно-синем фоне яркая неровная надпись «Зенит».
Под ней, облизываясь, сидит знакомый черный кот.
Под звон проезжающего мимо трамвая он провожает
нас взглядом.
на темно-синем фоне яркая неровная надпись «Зенит».
Под ней, облизываясь, сидит знакомый черный кот.
Под звон проезжающего мимо трамвая он провожает
нас взглядом.
Вернуться назад
