Через пару минут молчания Наталья продолжила:
— Травы не было — всё в трупах. Падал каждый. Тогда было так: кто упадёт, того уже никто не поднимет. Голод. Меня соседка хотела съесть. Сказала моей маме: «Настя, давай мы её съедим». Мне два года было. Мама чудом меня спасла. Чтобы там
не говорили, каннибализм был. Вот представляете: 120 грамм опилок на сутки. Это что? Ничего. Людей ели. В книге Даниила Гранина вся правда.
— Травы не было — всё в трупах. Падал каждый. Тогда было так: кто упадёт, того уже никто не поднимет. Голод. Меня соседка хотела съесть. Сказала моей маме: «Настя, давай мы её съедим». Мне два года было. Мама чудом меня спасла. Чтобы там
не говорили, каннибализм был. Вот представляете: 120 грамм опилок на сутки. Это что? Ничего. Людей ели. В книге Даниила Гранина вся правда.
— Много было разрушено домов после блокады?
— Почти все они целые остались. Через четыре года этим домам будет 100 лет. Здание напротив полностью построено немцами. Наши носили им булки и хлеб с заводов.
— Почти все они целые остались. Через четыре года этим домам будет 100 лет. Здание напротив полностью построено немцами. Наши носили им булки и хлеб с заводов.
— Это была небольшая ферма?
— Да какая ферма — сарай на курьих ножках. Сейчас всё хорошо, а раньше и платья купить не могла. Жила
от выручки до выручки. Я работала бухгалтером.
90 рублей оклад.
— Да какая ферма — сарай на курьих ножках. Сейчас всё хорошо, а раньше и платья купить не могла. Жила
от выручки до выручки. Я работала бухгалтером.
90 рублей оклад.
— Помню, как бегали босиком по земле, по осколкам. Радуга постоянно появлялась над нашим домом. Мне года три было. Ходили мочить ноги на местный пляж и загорать под солнышком. Если пойдешь в сторону по Наличной улице, упрешься в болото, где воды по щиколотку было. Корову там рядом держали.
Седая и беззубая бабушка с добрыми глазами сидит на скамейке. Ей 86 лет.
Детство Наталья провела в блокадном Ленинграде в доме на 21 линии Васильевского острова. Во время бомбежки квартира её семьи была разрушена. Их переселили в соседний подъезд, вместе с ними жили еще 8 человек.
Детство Наталья провела в блокадном Ленинграде в доме на 21 линии Васильевского острова. Во время бомбежки квартира её семьи была разрушена. Их переселили в соседний подъезд, вместе с ними жили еще 8 человек.
Она смогла получить квартиру в этом районе только потому, что он остался во время войны. То ли там кто-то умер, то ли просто отняли. Здесь почти никого не осталось в то время, поэтому всем, кто уехал полной семьей в эвакуацию, квартиры уже не вернули.
Их район совсем не изменился. То, что было разрушено во время войны, отстроили вновь.
Их район совсем не изменился. То, что было разрушено во время войны, отстроили вновь.
Её бабушка работала в Михайловском театре.
В те времена его эвакуировали в Чкалов, сейчас Оренбург. Сама Светлана из эвакуации вернулась осенью 1944 года, в одно время с бабушкой.
В те времена его эвакуировали в Чкалов, сейчас Оренбург. Сама Светлана из эвакуации вернулась осенью 1944 года, в одно время с бабушкой.
— Поскольку мы эвакуировались, ему хватало карточек и он выжил. А так мы бы все умерли. А тётя у меня, дядя. Семьями полегли в этих домах.
Светлана уехала в эвакуацию во время блокады, ей было 3 года. Её отец остался здесь и работал инженером, топографом и картографом. На углу Среднего проспекта Васильевского острова была картографическая фабрика, где он работал.
Раньше её отец жил у Финляндского вокзала в Финском переулке, но ему дали квартиру в этом районе, чтобы место жительства было поближе к фабрике. Сейчас на этом месте отель.
Раньше её отец жил у Финляндского вокзала в Финском переулке, но ему дали квартиру в этом районе, чтобы место жительства было поближе к фабрике. Сейчас на этом месте отель.
— Мне 87. Слава Богу, Бог милует, живу пока.
Её зовут Светлана. У неё седые короткие волосы, аккуратно подстриженные. Она постоянно смотрела в глаза своими голубыми. Глубокими и светлыми. В руках у неё были палки для спортивной ходьбы, и, несмотря на обвисшую, бледную, старую кожу, были видны мышцы.
Её зовут Светлана. У неё седые короткие волосы, аккуратно подстриженные. Она постоянно смотрела в глаза своими голубыми. Глубокими и светлыми. В руках у неё были палки для спортивной ходьбы, и, несмотря на обвисшую, бледную, старую кожу, были видны мышцы.
Двор памяти
Наведите, чтобы появилась радуга
