ГОЛОСА
о патриотизме
с бытовой и экспертной точек зрения
В интервью с Михаилом (имя изменено) мы делали акцент на профессиональном, более объективном анализе. Он – ровесник тех, к кому обращены патриотические программы, и его мнение важно именно потому, что он сам находится в той среде, которую эти программы пытаются охватить.
С Владимиром (имя изменено) мы разговаривали о «бытовом» патриотизме – обсуждали его привычки, выборы и жизненный опыт.
Любовь к Родине выражается в абсолютно разных вещах, в том числе и через гражданство. Я как гражданин своей страны, как патриот, как человек, который любит Родину, хожу на мероприятия, на праздники и так далее. Да, патриотизм может быть внутренним - я могу любить свою Родину и всё хорошо будет. Но внешнее проявление патриотизма важно для того, чтобы другие люди тебя идентифицировали как патриота, нужно это демонстрировать. Должно быть обоюдное чувство: когда вы делаете определенные ритуалы, действия, в Бессмертном полку идете, то вы ощущаете синергию с другими людьми.
Важно разделять публичное и личное проявление позиции: публично человек может занимать одну позицию или вообще не высказываться, а в личном кругу говорить то, что он действительно думает.
В публичном поле стало больше аполитичности и воздержания среди тех, кто не согласен: люди не могут открыто выражать свою позицию, не могут протестовать, поэтому просто избегают конфликтных ситуаций, которые могут привести к проблемам. Даже внутри семьи не всегда можно открыто говорить о политике, потому что это может привести к конфликтам и неприятным ситуациям. Поэтому иногда люди, которые разделяют твою позицию, становятся ближе, чем родственники.
Личный и публичный патриотизм:
Владимир
Михаил
Владимир:
Патриотизм очень сильно отличается в головах у людей, и это связано с разным опытом поколений. Старшее поколение (рожденные в 50–60‑х), воспитанное на СССР и на войне, видело разруху и в ней жило – их патриотизм был направлен на идеологию и коллективные обязательства. Люди, воспитанные в 90‑е, пережили смену страны и режима; их патриотизм стал менее пафосным и более прагматичным.
Наше молодое поколение, зумеры, войны и разрухи не видело, СССР и 90‑е мы не застали. Но сама суть патриотизма остаётся та же – «я люблю свою страну» и «я готов что‑то делать для неё».
Михаил:
Есть люди старой закалки, для которых важна служба, долг, продолжение традиции. Многие из них выросли в девяностые – противоречивый период, где для одних это было тяжелое время, а для других – время свободы, предпринимательства и гражданских прав. И тогда категории вроде «долга родине», защиты и подобных вещей во многом отходили на второй план.
Сейчас эти категории резко возвращаются, хотя мир во многом строился уже с акцентом на права человека. Да, до сих пор есть ностальгия по Советскому Союзу: родители, дедушки искренне воспитывали октябрят и пионеров, многие сами верили в эту идею. Долгий эксперимент помогал преодолевать проблему неискренности, но сейчас, на мой взгляд, вернуть "советский эффект" в том же виде невозможно. Если перенести что-то в наше время, то можно презентовать проекты как про досуг, друзей, общение, первичные потребности детей, постепенно занимая идеологическую нишу.
Tilda Publishing
Раньше победа подавалась как доказательство, что мы сильный народ. Сейчас мы стали строить патриотизм на вине: позиционируем себя как слабую жертву, на которую напали. Я считаю это в корне неверно. Народ, считающий себя жертвой, автоматически проигрывает и становится слабым; нужно задавать дискурс как народ-победитель, наследник Победы.
Если разделять страну и государство, то зацикленность на вине и «долге за прошлое» ограничивает возможность обсуждать историю по-разному. В науке нормально, когда появляются разные интерпретации — через спор рождается более точное понимание. Но такие альтернативные точки зрения могут становиться поводом для давления. В итоге дискуссия о прошлом превращается в инструмент формирования лояльности: закрепляется одна трактовка, и если ты ее не принимаешь — ты против страны. Символы и память начинают работать как механизм давления.
Еще один важный нарратив — «педагогический провал». Если считать педагогику инструментом государства, то такая логика работает: учителя как бюджетники выполняют государственный заказ. Но если рассматривать ее как развитие ребёнка с точки зрения психологии и прав человека, то подход с воспитанием «подготовленного мяса» выглядит нелогичным и опасным. Особенно если речь идёт о детской психике и задачах развития.
Еще один важный нарратив — «педагогический провал». Если считать педагогику инструментом государства, то такая логика работает: учителя как бюджетники выполняют государственный заказ. Но если рассматривать ее как развитие ребёнка с точки зрения психологии и прав человека, то подход с воспитанием «подготовленного мяса» выглядит нелогичным и опасным. Особенно если речь идёт о детской психике и задачах развития.
Привязка патриотизма к ложным нарративам - вине и воспитанию:
Tilda Publishing
Михаил:
Сейчас интернет добавляет альтернативность: можно быть вовлеченным, любить Родину и при этом по-разному относиться к государству и политике. Появляется позиция, что любовь к стране не равна любви к государству.
Патриотизм может выражаться в разных формах. Есть люди, которые поддерживают власть, есть те, кто говорит, например, Юрий Дудь: «я патриот, люблю страну, но не принимаю режим», в том числе оппозиционно настроенные. Поэтому развитие патриотизма возможно и даже происходит больше, чем раньше, потому что интернет даёт площадку для разных точек зрения и попыток «перехватить» патриотизм у государства.
Патриотизм у "зумеров", влияние Интернета на идею патриотизма:
Владимир:
У нас и меняются формы патриотизма - сейчас патриотизм работает в сети: видео, тренды, у нас больше возможностей и технологий. С одной стороны, нельзя ничего запрещать, запреты только повышают интерес: люди через ВПН найдут альтернативные точки зрения.
С другой стороны, альтернативные точки зрения могут привести к дискредитации вашей позиции. Чтобы этого не произошло в молодёжи нужно воспитывать привычку патриотизма через повторение определенных действий: парады, Бессмертный полк, возложения цветов, общение с ветеранами – это создает ауру... даже если ветераны рассказывают неинтересно, потом можно обернуть это в комиксы, сериалы, фильмы, тренды, и молодежь потянется.
Конформизм и любовь к Родине:
Владимир:
Если вы любите Родину, то вы априори найдёте возможность развиваться на своей родине. Как можно любить Родину и уехать навсегда за границу? Для меня это когнитивный диссонанс. Большинство случаев подтверждает, что, если вы хотите уехать из России на постоянку, то вы не патриот России.
В первую очередь надо смотреть на поступки: те, кто уехал в Казахстан, Грузию и другие страны, говорят, что любят Родину, но уехали – какие с них настоящие патриоты?
Михаил:
В этой теме много "конфликтных полей". Одно из главных – разница между любовью к Родине и лояльностью государству. Родина – абстрактная концепция, связанная с образами предков и чувством долга. Государство – институт с конкретными политическими целями. Исследования подтверждают: люди понимают эти понятия по-разному, и государство часто использует образ Родины, чтобы маскировать политические посылы под апелляцию к истории и ценностям.
Другой острый момент - возможность критики и публичного проявления той самой любви. Некоторые в публичном поле могут подчеркивать, что любят страну, уважают культуру, историю, чтобы не вызывать вопросов и, например, сохранить репутацию или продвинуться. Есть люди, которые не разделяют эти вещи. Для них критика власти – это автоматически критика страны и их образа жизни. В мае в Москве прошел митинг за свободу интернета – его почти не афишировали, часть участников посадили на 15 суток или оштрафовали. Такие истории показывают, что люди могут быть патриотами в плане любви к стране и при этом сталкиваться с давлением со стороны государства. Этот диссонанс приводит к мысли, что можно любить страну, но не любить государство. Причём это появляется даже у тех, кто изначально мог не разделять эти вещи – в том числе у молодежи, у которой не было опыта протестов.
Другой острый момент - возможность критики и публичного проявления той самой любви. Некоторые в публичном поле могут подчеркивать, что любят страну, уважают культуру, историю, чтобы не вызывать вопросов и, например, сохранить репутацию или продвинуться. Есть люди, которые не разделяют эти вещи. Для них критика власти – это автоматически критика страны и их образа жизни. В мае в Москве прошел митинг за свободу интернета – его почти не афишировали, часть участников посадили на 15 суток или оштрафовали. Такие истории показывают, что люди могут быть патриотами в плане любви к стране и при этом сталкиваться с давлением со стороны государства. Этот диссонанс приводит к мысли, что можно любить страну, но не любить государство. Причём это появляется даже у тех, кто изначально мог не разделять эти вещи – в том числе у молодежи, у которой не было опыта протестов.
Что самое главное в патриотизме?
Владимир: Думаю, верность к Родине. Я выиграл в турнире по настольному теннису статуэтку «Родина-мать». Мне подарили её со словами: «Не забывай свои корни» или «Помни свои корни». Поэтому мой патриотизм проявляется в том, что я как минимум эту статуэтку у себя гордо держу, каждый день на неё смотрю и в будущем в планах собрать целую коллекцию из этих статуэток. Ну, в чём ещё? Наверное, в том, что я не ищу билеты в Соединённые Штаты Америки, езжу на форумы, поддерживаю отечественного и регионального производителя. Пью соки «Сады Придонья», это Волгоградская компания изначально. Или, например, Grass – чуть ли не первая компания по бытовой химии, Михаил Грачёв – сооснователь этой компании, он из Волжского.
Михаил:
Самое главное – это личный патриотизм и искренность. То, что ты транслируешь публично, должно быть искренним: даже если ты заблуждаешься, важно, чтобы люди чувствовали, что ты не обманываешь хотя бы сам себя.
Искренность воспринимается лучше, чем неискренность. Например, про Маргариту Симоньян говорят, что она действительно верит в то, что говорит, и поэтому вызывает больше доверия и отклика. В то же время про Соловьёва часто говорят, что он неискренен, что он может сегодня говорить одно, а завтра другое, и это чувствуется, из-за чего отношение к нему хуже.
