на углах улиц
Булочные Вольчека в Петербурге легко узнать: небольшие помещения
на углах улиц, теплый хлебный запах с порога, хрустящие батоны, ароматный кофе, кремовые пирожные и атмосфера, разгоняющая питерскую хандру.
Но для сотрудников реальность выглядит иначе.
За день они успевают выслушать критику по поводу внешнего вида, обвинения в воровстве, высказывания вроде «вас расстрелять нужно»
и просьбы, которые порой ставят в тупик.
на углах улиц, теплый хлебный запах с порога, хрустящие батоны, ароматный кофе, кремовые пирожные и атмосфера, разгоняющая питерскую хандру.
Но для сотрудников реальность выглядит иначе.
За день они успевают выслушать критику по поводу внешнего вида, обвинения в воровстве, высказывания вроде «вас расстрелять нужно»
и просьбы, которые порой ставят в тупик.
нажми, чтобы узнать, почему
Очередь движется медленно. Женщина у кассы уже тянется за кошельком, но вдруг хмурится.
— Что значит на два рубля дороже?
Ксения быстро смотрит на экран кассы.
— У вас пакет пробит.
— Я пакет не просила.
Ксения спокойно отменяет покупку и начинает пробивать заказ заново.
— Тогда убираем пакет.
Через несколько секунд женщина снова меняет решение.
— Нет, подождите. Пакет всё-таки нужен, — говорит женщина, недовольно поджимая губы.
Сотрудница снова исправляет заказ и сразу переключается на следующего посетителя.
— Люди часто конфликтуют из-за какой-то ерунды. То пакет не нужен, то вдруг оказался нужен. То кажется, что мы слишком долго обслуживаем, то еще что, — быстро говорит Ксения, поправляя выбившуюся прядь волос.
— Что значит на два рубля дороже?
Ксения быстро смотрит на экран кассы.
— У вас пакет пробит.
— Я пакет не просила.
Ксения спокойно отменяет покупку и начинает пробивать заказ заново.
— Тогда убираем пакет.
Через несколько секунд женщина снова меняет решение.
— Нет, подождите. Пакет всё-таки нужен, — говорит женщина, недовольно поджимая губы.
Сотрудница снова исправляет заказ и сразу переключается на следующего посетителя.
— Люди часто конфликтуют из-за какой-то ерунды. То пакет не нужен, то вдруг оказался нужен. То кажется, что мы слишком долго обслуживаем, то еще что, — быстро говорит Ксения, поправляя выбившуюся прядь волос.
В булочной вместе с Ксюшей работает
ее напарница — Аня. Невысокая девушка
с серо-голубыми глазами и удивительно спокойным голосом. Чем-то она напоминает вожатую из детского лагеря — манерой держаться и отношением к людям. Аня рассказывает о том, как ей написали отзыв
на пятнадцать страниц, потому что у чизкейка отломился кусочек. Вопрос о том, как часто
она сталкивается с грубостью, заставляет девушку задуматься. Аня смотрит куда-то вверх, словно перебирает в памяти десятки похожих историй.
— Одной девочке посоветовали лучше учиться в школе, чтобы в таком месте не работать.
ее напарница — Аня. Невысокая девушка
с серо-голубыми глазами и удивительно спокойным голосом. Чем-то она напоминает вожатую из детского лагеря — манерой держаться и отношением к людям. Аня рассказывает о том, как ей написали отзыв
на пятнадцать страниц, потому что у чизкейка отломился кусочек. Вопрос о том, как часто
она сталкивается с грубостью, заставляет девушку задуматься. Аня смотрит куда-то вверх, словно перебирает в памяти десятки похожих историй.
— Одной девочке посоветовали лучше учиться в школе, чтобы в таком месте не работать.
Потом Аня вспоминает, как одна
из покупательниц потребовала проверить
ее по камерам, решив, что она ворует продукцию. Рассказывая это, девушка отворачивается от нас в сторону, видимо,
чтобы скрыть следы обиды на лице.
— Вообще зимой очень сложно здесь работать. У нас в кофейне нет уборщицы, поэтому продавцы-кассиры должны выполнять сразу много функций. И вот когда уже и темно,
и настроение плохое, и кучу всего предстоит делать в конце смены – хочется уйти, — напоследок делится с нами Аня, устало вздыхая.
из покупательниц потребовала проверить
ее по камерам, решив, что она ворует продукцию. Рассказывая это, девушка отворачивается от нас в сторону, видимо,
чтобы скрыть следы обиды на лице.
— Вообще зимой очень сложно здесь работать. У нас в кофейне нет уборщицы, поэтому продавцы-кассиры должны выполнять сразу много функций. И вот когда уже и темно,
и настроение плохое, и кучу всего предстоит делать в конце смены – хочется уйти, — напоследок делится с нами Аня, устало вздыхая.
Во время разговора наше внимание привлекает парень
в черной футболке. Взъерошенные крашеные волосы
и голубые глаза сразу цепляют взгляд. Он напоминает Дружка из мультфильма «Барбоскины».
Сначала мы принимаем его за обычного посетителя,
но позже выясняется, что это работник булочной по имени Даниил. Несмотря на выходной, парень зашел проведать коллег.
Он устраивается на стул и, свесив ноги, расплывается
в улыбке.
— Бывают ли покупатели, которых вы запоминаете надолго?
— Да... А материться можно? — спрашивает он с озорной улыбкой.
Киваем.
— Такие пидарюги заходят иногда, я самое интересное обычно пропускаю, — говорит он это с явной досадой.
— Мне рассказывали, как однажды женщина украла сосиску прямо с гриля, — смеется еще до того,
как заканчивает предложение.
Следом Даниил вспоминает покупателя, который регулярно просит приготовить чай по собственному рецепту: треть стакана занимает кипяток, а все остальное — холодная вода.
— П****ц (капец) чай вкусный, наверное… — подмечает Даниил, прищуривая от смеха глаза.
в черной футболке. Взъерошенные крашеные волосы
и голубые глаза сразу цепляют взгляд. Он напоминает Дружка из мультфильма «Барбоскины».
Сначала мы принимаем его за обычного посетителя,
но позже выясняется, что это работник булочной по имени Даниил. Несмотря на выходной, парень зашел проведать коллег.
Он устраивается на стул и, свесив ноги, расплывается
в улыбке.
— Бывают ли покупатели, которых вы запоминаете надолго?
— Да... А материться можно? — спрашивает он с озорной улыбкой.
Киваем.
— Такие пидарюги заходят иногда, я самое интересное обычно пропускаю, — говорит он это с явной досадой.
— Мне рассказывали, как однажды женщина украла сосиску прямо с гриля, — смеется еще до того,
как заканчивает предложение.
Следом Даниил вспоминает покупателя, который регулярно просит приготовить чай по собственному рецепту: треть стакана занимает кипяток, а все остальное — холодная вода.
— П****ц (капец) чай вкусный, наверное… — подмечает Даниил, прищуривая от смеха глаза.
Самой оживленной оказывается булочная у метро «Горный институт». За кассой суетятся сотрудники. Очередь
уже растянулась до самой двери.
Юлия выходит из подсобки, записывая что-то на бумажке.
— Грубость? Практически каждый день.
Она отвечает без раздражения, будто констатирует плохую погоду за окном.
Больше всего ей запомнился случай не с ней самой,
а с коллегой.
— Одной девочке покупатель сказал, что она выглядит мерзко, — вспоминает наша собеседница, поправляя очки.
Потом Юлия на несколько секунд замолкает и переводит взгляд на очередь.
— Недавно произошел еще один неприятный случай. Девятого мая ребенок самокатом разбил стеклянную дверь, все осколки разлетелись на выпечку. Нам пришлось закрывать весь ущерб за свой счет.
На вопрос о том, почему компенсацию пришлось выплачивать из собственного кармана, сотрудница отвечать отказалась.
уже растянулась до самой двери.
Юлия выходит из подсобки, записывая что-то на бумажке.
— Грубость? Практически каждый день.
Она отвечает без раздражения, будто констатирует плохую погоду за окном.
Больше всего ей запомнился случай не с ней самой,
а с коллегой.
— Одной девочке покупатель сказал, что она выглядит мерзко, — вспоминает наша собеседница, поправляя очки.
Потом Юлия на несколько секунд замолкает и переводит взгляд на очередь.
— Недавно произошел еще один неприятный случай. Девятого мая ребенок самокатом разбил стеклянную дверь, все осколки разлетелись на выпечку. Нам пришлось закрывать весь ущерб за свой счет.
На вопрос о том, почему компенсацию пришлось выплачивать из собственного кармана, сотрудница отвечать отказалась.
Гораздо охотнее сотрудники вспоминают не конфликты, а странные просьбы от посетителей.
Один покупатель просил приготовить американо без воды, другой — эспрессо с кипятком. Кто-то хотел, чтобы чизкейк положили прямо
в бумажный пакет, без коробки.
Подобные истории начинают складываться в отдельную коллекцию городского абсурда. Вскоре нам довелось увидеть такой абсурд
своими глазами.
Спускаемся по лестнице. Булочная в этот раз находится
в каком-то подвальном помещении. Спертый запах вытесняет аромат свежей выпечки. Душно.
В очереди стоит мужчина лет двадцати пяти, с длинными волосами, явно немытыми уже несколько недель. Он сразу привлекает внимание: руки нервно подрагивают, а громкие вздохи заставляют окружающих оборачиваться. Люди с опаской переглядываются и украдкой наблюдают за ним.
Парень подходит к кассе и внимательно смотрит на девушку
за прилавком. Небрежно уложенные волосы, оверсайз-вещи. Лицо бледное, губы сухие. Взгляд острый, внимательный. На толстовке криво приколот бейджик
с именем «Полина». Она выжидающе смотрит на странного посетителя.
— Здравствуйте. Говорите, что вам?
Парень продолжает смотреть на девушку.
— Молодой человек, вы тут не один. Заказывайте уже, — нетерпеливо говорит женщина из очереди.
Парень не обращает никакого внимания на окрик и продолжает сверлить Полину взглядом. Она тоже не отводит глаз.
Время идет. Покупатели начинают возмущенно вздыхать.
— Мне эспрессо, — наконец выдает он.
Кто выиграл, кто проиграл — никто так и не понял.
Девушка медленно пробивает заказ.
Ставит стаканчик под кофемашину. Тягучая жидкость постепенно наполняет его.
Один покупатель просил приготовить американо без воды, другой — эспрессо с кипятком. Кто-то хотел, чтобы чизкейк положили прямо
в бумажный пакет, без коробки.
Подобные истории начинают складываться в отдельную коллекцию городского абсурда. Вскоре нам довелось увидеть такой абсурд
своими глазами.
Спускаемся по лестнице. Булочная в этот раз находится
в каком-то подвальном помещении. Спертый запах вытесняет аромат свежей выпечки. Душно.
В очереди стоит мужчина лет двадцати пяти, с длинными волосами, явно немытыми уже несколько недель. Он сразу привлекает внимание: руки нервно подрагивают, а громкие вздохи заставляют окружающих оборачиваться. Люди с опаской переглядываются и украдкой наблюдают за ним.
Парень подходит к кассе и внимательно смотрит на девушку
за прилавком. Небрежно уложенные волосы, оверсайз-вещи. Лицо бледное, губы сухие. Взгляд острый, внимательный. На толстовке криво приколот бейджик
с именем «Полина». Она выжидающе смотрит на странного посетителя.
— Здравствуйте. Говорите, что вам?
Парень продолжает смотреть на девушку.
— Молодой человек, вы тут не один. Заказывайте уже, — нетерпеливо говорит женщина из очереди.
Парень не обращает никакого внимания на окрик и продолжает сверлить Полину взглядом. Она тоже не отводит глаз.
Время идет. Покупатели начинают возмущенно вздыхать.
— Мне эспрессо, — наконец выдает он.
Кто выиграл, кто проиграл — никто так и не понял.
Девушка медленно пробивает заказ.
Ставит стаканчик под кофемашину. Тягучая жидкость постепенно наполняет его.
— Ваш эспрессо, пожалуйста, — она протягивает стакан парню.
Он не берет его, немного мешкается и тихо произносит:
— Вы можете плюнуть мне в стакан?
— Вам харкнуть в эспрессо? — без капли удивления переспрашивает Полина.
Парень молча кивает.
— Ира, замени меня на кассе, — зовет она другую работницу.
С полнейшей невозмутимостью девушка плюет в стакан
и с таким же невозмутимым видом протягивает его.
— О-о-о, большое вам спасибо. Прямо... да, спасибо.
Его лицо искривляет нервная улыбка. Трясущимися руками
он принимает стакан и выходит из булочной.
В следующей булочной мы знакомимся с Алисой.
Короткая стрижка, волосы окрашены сразу в несколько цветов — розовый постепенно переходит в сиреневый, а тот — в мятный.
Пока мы объясняем, зачем пришли, она смотрит настороженно,
будто пытается понять, насколько затянется этот разговор.
Потом кивает и все-таки соглашается ответить
на вопросы.
Алиса рассказывает, что однажды посетитель решил обсудить
ее внешность.
— Сказал, что я выгляжу как трансгендер и что прическа
у меня странная.
Похоже, этот эпизод до сих пор доставляет девушке негативные эмоции.
Она пожимает плечами и сразу переводит разговор на другую тему.
— У нас тут на прошлой неделе очень веселый случай произошел, —
с иронией говорит нам Алиса. — Один пьяный чувак из Сибири пытался продемонстрировать всей булочной, что он настоящий мужик.
В качестве аргументов выбрал не слова, а нечто другое…
Как вспоминает девушка, посетитель зашел под вечер. Он громко рассказывал о своей жизни всем, кто по счастливой случайности оказался рядом. Покупатели старались не обращать внимания
на мужчину:
кто-то торопливо забирал заказ и уходил, кто-то делал вид, что говорит
по телефону.
— Он минут пятнадцать рассказывал, какой он крутой и вообще пуп земли, — закатывает глаза Алиса. — А потом решил
это еще и наглядно доказать.
Чем закончилась эта демонстрация мужественности, девушка предпочитает не уточнять.
Короткая стрижка, волосы окрашены сразу в несколько цветов — розовый постепенно переходит в сиреневый, а тот — в мятный.
Пока мы объясняем, зачем пришли, она смотрит настороженно,
будто пытается понять, насколько затянется этот разговор.
Потом кивает и все-таки соглашается ответить
на вопросы.
Алиса рассказывает, что однажды посетитель решил обсудить
ее внешность.
— Сказал, что я выгляжу как трансгендер и что прическа
у меня странная.
Похоже, этот эпизод до сих пор доставляет девушке негативные эмоции.
Она пожимает плечами и сразу переводит разговор на другую тему.
— У нас тут на прошлой неделе очень веселый случай произошел, —
с иронией говорит нам Алиса. — Один пьяный чувак из Сибири пытался продемонстрировать всей булочной, что он настоящий мужик.
В качестве аргументов выбрал не слова, а нечто другое…
Как вспоминает девушка, посетитель зашел под вечер. Он громко рассказывал о своей жизни всем, кто по счастливой случайности оказался рядом. Покупатели старались не обращать внимания
на мужчину:
кто-то торопливо забирал заказ и уходил, кто-то делал вид, что говорит
по телефону.
— Он минут пятнадцать рассказывал, какой он крутой и вообще пуп земли, — закатывает глаза Алиса. — А потом решил
это еще и наглядно доказать.
Чем закончилась эта демонстрация мужественности, девушка предпочитает не уточнять.
что делать?
снимать штаны
и читать репортаж
снимать штаны
и читать репортаж
Пришло время самим попробовать ту самую выпечку из «Вольчека». Заходим в небольшую булочную у метро Лесная.
Посетителей почти нет — у прилавка стоит только одна пожилая женщина и что-то внимательно разглядывает. Берем булочки
со сливками и кофе. За спиной слышится:
— Девушка, разрежьте мне батон на четыре равные части.
Сухая старушка, лет семидесяти. Ее седые волосы уложены в гладкий пучок. Глядя на нее, невольно вспоминаешь образ старухи-процентщицы.
— Мы не режем хлеб, извините, — отвечает девушка за кассой. Ее лицо усыпано веснушками, будто поцелованное солнцем.
— Это почему это? Вам сложно, что ли, хлеб пожилой женщине порезать? И вы как со мной разговариваете-то? Не учили родители вежливости, а? — шепелявит бабушка, стараясь говорить громче,
чтобы звучать убедительнее.
— Успокойтесь, пожалуйста. Вам пакет нужен, чтобы хлеб положить?
— Мне нужно его порезанным туда положить! — выкрикивает
она, помахивая жилистым кулачком.
— У нас нет хлеборезки, к сожалению. Еще раз говорю, — вымученно улыбается девушка.
— Совести у вас нет, а не хлеборезки.
Кажется, старушка всё-таки признаёт поражение в борьбе
с отсутствующей хлеборезкой.
Посетителей почти нет — у прилавка стоит только одна пожилая женщина и что-то внимательно разглядывает. Берем булочки
со сливками и кофе. За спиной слышится:
— Девушка, разрежьте мне батон на четыре равные части.
Сухая старушка, лет семидесяти. Ее седые волосы уложены в гладкий пучок. Глядя на нее, невольно вспоминаешь образ старухи-процентщицы.
— Мы не режем хлеб, извините, — отвечает девушка за кассой. Ее лицо усыпано веснушками, будто поцелованное солнцем.
— Это почему это? Вам сложно, что ли, хлеб пожилой женщине порезать? И вы как со мной разговариваете-то? Не учили родители вежливости, а? — шепелявит бабушка, стараясь говорить громче,
чтобы звучать убедительнее.
— Успокойтесь, пожалуйста. Вам пакет нужен, чтобы хлеб положить?
— Мне нужно его порезанным туда положить! — выкрикивает
она, помахивая жилистым кулачком.
— У нас нет хлеборезки, к сожалению. Еще раз говорю, — вымученно улыбается девушка.
— Совести у вас нет, а не хлеборезки.
Кажется, старушка всё-таки признаёт поражение в борьбе
с отсутствующей хлеборезкой.
— С вас 56 рублей. Карта или наличные?
— А вы мне скидку-то пробили? Я пенсионерка вообще-то.
Или у вас что-то со зрением? Вы как на работу-то устроились? —
с издевкой бросает старушка, размахивая рукой перед лицом работницы..
— Успокойтесь, пожалуйста. Не во всех булочных действует пенсионная скидка. В нашей ее нет.
— Это как это нет? Я только в определенных местах пенсионерка,
что ли? — возмущенно выкрикивает покупательница, суетливо ища
что-то в карманах.
Их диалог уже слушает вся булочная. Женщина не сдерживает себя
ни в словах, ни в жестах.
— Такие правила. К сожалению, ничего не могу сделать. Оплачивайте, пожалуйста. Мне нужно обслуживать следующих клиентов, —
уже с отчаянием и заметным раздражением отвечает девушка.
— Расстрелять вас нужно.
Фраза звучит как финальный аккорд очень плохой мелодии.
Пожилая женщина выходит из булочной. Следующий посетитель
уже диктует свой заказ.
— А вы мне скидку-то пробили? Я пенсионерка вообще-то.
Или у вас что-то со зрением? Вы как на работу-то устроились? —
с издевкой бросает старушка, размахивая рукой перед лицом работницы..
— Успокойтесь, пожалуйста. Не во всех булочных действует пенсионная скидка. В нашей ее нет.
— Это как это нет? Я только в определенных местах пенсионерка,
что ли? — возмущенно выкрикивает покупательница, суетливо ища
что-то в карманах.
Их диалог уже слушает вся булочная. Женщина не сдерживает себя
ни в словах, ни в жестах.
— Такие правила. К сожалению, ничего не могу сделать. Оплачивайте, пожалуйста. Мне нужно обслуживать следующих клиентов, —
уже с отчаянием и заметным раздражением отвечает девушка.
— Расстрелять вас нужно.
Фраза звучит как финальный аккорд очень плохой мелодии.
Пожилая женщина выходит из булочной. Следующий посетитель
уже диктует свой заказ.
Другая сотрудница рассказывает
о постоянной посетительнице, с которой
они обменялись контактами.
— Девушка всегда нас подбадривала, говорила, что мы большие молодцы
и вообще красотки, — говорит работница. — Теперь по выходным мы вместе ходим
на скалодром.
о постоянной посетительнице, с которой
они обменялись контактами.
— Девушка всегда нас подбадривала, говорила, что мы большие молодцы
и вообще красотки, — говорит работница. — Теперь по выходным мы вместе ходим
на скалодром.
Аня вспоминает пожилого мужчину, который однажды подарил ей книгу собственного авторства.
— Он часто заходит к нам и каждый раз делится историями из своей жизни. Судя
по всему, был большим путешественником. Говорил даже, что работал наемным киллером, — не знаю, правда это или нет, — смеется девушка.
— Он часто заходит к нам и каждый раз делится историями из своей жизни. Судя
по всему, был большим путешественником. Говорил даже, что работал наемным киллером, — не знаю, правда это или нет, — смеется девушка.
Когда ведут себя по-человечески
Когда благодарят
Когда заходят постоянники
— Запоминаются постоянники, которые каждое утро за одним и тем же заходят, — с теплотой говорит Алиса.
Ксюша рассказывает о детях, которые подолгу рассматривают витрину, а затем с важным видом делают заказ, будто взрослые.
Ксюша рассказывает о детях, которые подолгу рассматривают витрину, а затем с важным видом делают заказ, будто взрослые.
Когда просто нормально разговаривают
На вопрос о том, что делает смену лучше,
мы слышим такие ответы:
мы слышим такие ответы:
Последний ответ прозвучал от Александра — работника булочной
на Невском. Высокий, с мягкими чертами лица, чуть прищуренными зелеными глазами и немного хитрой улыбкой.
Есть в нем что-то невозмутимое – будто вокруг может происходить любой хаос, а он все равно останется спокойным.
Парень смотрит на нас выжидающе – с выражением лица, говорящим: «Ну и что вы от меня хотите?».
— На меня как-то раз вылили американо, — вспоминает он.
— Горячий?
Александр медленно кивает.
Говорит об этом без возмущения. Никакой компенсации тогда не было.
Очередь движется дальше. Кофемашина выпускает новую порцию пара. Терминал снова подает короткий сигнал оплаты.
Для покупателей это обычный вечер в булочной. Для сотрудников — еще одна смена.
на Невском. Высокий, с мягкими чертами лица, чуть прищуренными зелеными глазами и немного хитрой улыбкой.
Есть в нем что-то невозмутимое – будто вокруг может происходить любой хаос, а он все равно останется спокойным.
Парень смотрит на нас выжидающе – с выражением лица, говорящим: «Ну и что вы от меня хотите?».
— На меня как-то раз вылили американо, — вспоминает он.
— Горячий?
Александр медленно кивает.
Говорит об этом без возмущения. Никакой компенсации тогда не было.
Очередь движется дальше. Кофемашина выпускает новую порцию пара. Терминал снова подает короткий сигнал оплаты.
Для покупателей это обычный вечер в булочной. Для сотрудников — еще одна смена.
