3. В бокале не лагер. Скорее всего, мутный IPA, саур-эль или что-то с фруктами, о чём придётся отдельно рассказывать.
4. Пиво — не единственная тема разговора. Помимо новых сортов обсуждает винил, плёночную фотографию, музыку, велопоездки и недавно открывшийся бар.
5. Знает пивоварен больше, чем футбольных клубов. Легко назовёт десяток локальных крафтовых проектов, но может не вспомнить, кто играет в следующем туре РПЛ.
4. Пиво — не единственная тема разговора. Помимо новых сортов обсуждает винил, плёночную фотографию, музыку, велопоездки и недавно открывшийся бар.
5. Знает пивоварен больше, чем футбольных клубов. Легко назовёт десяток локальных крафтовых проектов, но может не вспомнить, кто играет в следующем туре РПЛ.
Пять признаков нишевого любителя пива.
1. Винтажная куртка или рабочая одежда. Чем больше вещь похожа на находку с барахолки в Берлине, тем лучше.
2. Кроп, усы или кудри из-под кепки. Стрижка и растительность на лице здесь работают как пароль для своих.
2. Кроп, усы или кудри из-под кепки. Стрижка и растительность на лице здесь работают как пароль для своих.
нажми, чтобы начать
Для того чтобы проверить, действительно ли у пивной культуры появился новый герой, отправляемся в Solids — бар на Петроградской стороне, который сложно представить в рассказах Александра из «Старгорода».
В половине девятого вечера здесь ещё относительно спокойно. Из колонок негромко играет музыка, над барной стойкой горят тёплые лампы. За несколькими столами сидят компании по два-три человека. Кто-то пьёт светлый лагер из тонкого бокала, кто-то — мутный IPA цвета апельсинового сока. На стойке появляются тарелки с закусками. Люди разговаривают негромко, почти никто не смотрит в телефон.
В половине девятого вечера здесь ещё относительно спокойно. Из колонок негромко играет музыка, над барной стойкой горят тёплые лампы. За несколькими столами сидят компании по два-три человека. Кто-то пьёт светлый лагер из тонкого бокала, кто-то — мутный IPA цвета апельсинового сока. На стойке появляются тарелки с закусками. Люди разговаривают негромко, почти никто не смотрит в телефон.
В 20:30 дверь открывается.
В зал заходит высокий парень с усами и кудрями, выбивающимися из-под кепки. На нём коричневая рабочая куртка, прямые джинсы и выцветшая красная футболка, будто найденная на барахолке где-нибудь в Берлине.
Он не идёт к стойке заказывать пиво.
Сначала здоровается с несколькими людьми в зале. Кому-то машет рукой, с кем-то обнимается. Затем уверенно направляется к диджейской стойке и начинает разговаривать с человеком за пультом.
Становится понятно: он здесь не впервые.
В зал заходит высокий парень с усами и кудрями, выбивающимися из-под кепки. На нём коричневая рабочая куртка, прямые джинсы и выцветшая красная футболка, будто найденная на барахолке где-нибудь в Берлине.
Он не идёт к стойке заказывать пиво.
Сначала здоровается с несколькими людьми в зале. Кому-то машет рукой, с кем-то обнимается. Затем уверенно направляется к диджейской стойке и начинает разговаривать с человеком за пультом.
Становится понятно: он здесь не впервые.
Именно здесь становится понятно, как появился тот самый современный образ любителя пива.
Для него напиток давно перестал быть главной целью вечера. Пиво становится частью более широкого набора увлечений. Рядом с разговорами о сортах хмеля обсуждают винил, новые бары, музыку, велопоездки и плёночную фотографию. Кажется, что если убрать пиво совсем, большая часть этой компании всё равно продолжит встречаться.
Но было бы ошибкой считать, что теперь вся пивная культура выглядит именно так.
Для него напиток давно перестал быть главной целью вечера. Пиво становится частью более широкого набора увлечений. Рядом с разговорами о сортах хмеля обсуждают винил, новые бары, музыку, велопоездки и плёночную фотографию. Кажется, что если убрать пиво совсем, большая часть этой компании всё равно продолжит встречаться.
Но было бы ошибкой считать, что теперь вся пивная культура выглядит именно так.
Через несколько дней мы оказываемся в Black Wood.
Здесь совсем другая атмосфера. Людей больше, музыка громче, а интерьер не пытается выглядеть как арт-пространство из бывшего заводского цеха. За соседним столом компания отмечает чей-то день рождения. Кто-то предлагает незнакомому человеку попробовать свой сорт пива со словами: «Возьми глоток, интересная штука». За барной стойкой обсуждают футбол. Никого не волнует, насколько редкий сегодня сорт в бокале и какие ноты можно уловить в послевкусии.
Пиво здесь остаётся тем, чем было десятилетиями, — поводом собраться вместе.
Здесь совсем другая атмосфера. Людей больше, музыка громче, а интерьер не пытается выглядеть как арт-пространство из бывшего заводского цеха. За соседним столом компания отмечает чей-то день рождения. Кто-то предлагает незнакомому человеку попробовать свой сорт пива со словами: «Возьми глоток, интересная штука». За барной стойкой обсуждают футбол. Никого не волнует, насколько редкий сегодня сорт в бокале и какие ноты можно уловить в послевкусии.
Пиво здесь остаётся тем, чем было десятилетиями, — поводом собраться вместе.
Пожалуй, именно в этом и заключается главный итог нашего наблюдения. Нишевый любитель пива действительно существует. Он носит винтажную одежду, знает названия десятков крафтовых пивоварен и может час рассказывать про новый бар на Васильевском острове. Но он не заменил прежнего любителя пива, а просто занял место рядом с ним.
Пивная культура не раскололась окончательно. Она скорее разрослась в разные стороны. Где-то по-прежнему поднимают кружки под футбольный матч, а где-то обсуждают кислотность нового саур-эля под сет диджея. И, судя по заполненным барам Петербурга, места пока хватает всем.
Пивная культура не раскололась окончательно. Она скорее разрослась в разные стороны. Где-то по-прежнему поднимают кружки под футбольный матч, а где-то обсуждают кислотность нового саур-эля под сет диджея. И, судя по заполненным барам Петербурга, места пока хватает всем.
Пока мы наблюдаем за ним, бар постепенно наполняется. За следующие полчаса свободных мест становится заметно меньше. Внутрь заходят новые компании, кто-то приводит друзей. На столах появляются банки с яркими этикетками и бокалы самых разных оттенков — от почти прозрачного золотистого до густого янтарного. Парень в кепке всё ещё стоит возле диджея. Периодически кто-то подходит поздороваться уже с ним. Они перекидываются парой фраз, смеются и расходятся. Создаётся ощущение, что для части посетителей бар работает не только как место, где пьют пиво. Скорее как клуб по интересам, только без членских билетов и официальных собраний.
Для того чтобы проверить, действительно ли у пивной культуры появился новый герой, отправляемся в Solids — бар на Петроградской стороне, который сложно представить в рассказах Александра из «Старгорода».
В половине девятого вечера здесь ещё относительно спокойно. Из колонок негромко играет музыка, над барной стойкой горят тёплые лампы. За несколькими столами сидят компании по два-три человека. Кто-то пьёт светлый лагер из тонкого бокала, кто-то — мутный IPA цвета апельсинового сока. На стойке появляются тарелки с закусками. Люди разговаривают негромко, почти никто не смотрит в телефон.
В половине девятого вечера здесь ещё относительно спокойно. Из колонок негромко играет музыка, над барной стойкой горят тёплые лампы. За несколькими столами сидят компании по два-три человека. Кто-то пьёт светлый лагер из тонкого бокала, кто-то — мутный IPA цвета апельсинового сока. На стойке появляются тарелки с закусками. Люди разговаривают негромко, почти никто не смотрит в телефон.
В 20:30 дверь открывается.
В зал заходит высокий парень с усами и кудрями, выбивающимися из-под кепки. На нём коричневая рабочая куртка, прямые джинсы и выцветшая красная футболка, будто найденная на барахолке где-нибудь в Берлине.
Он не идёт к стойке заказывать пиво.
Сначала здоровается с несколькими людьми в зале. Кому-то машет рукой, с кем-то обнимается. Затем уверенно направляется к диджейской стойке и начинает разговаривать с человеком за пультом.
Становится понятно: он здесь не впервые.
В зал заходит высокий парень с усами и кудрями, выбивающимися из-под кепки. На нём коричневая рабочая куртка, прямые джинсы и выцветшая красная футболка, будто найденная на барахолке где-нибудь в Берлине.
Он не идёт к стойке заказывать пиво.
Сначала здоровается с несколькими людьми в зале. Кому-то машет рукой, с кем-то обнимается. Затем уверенно направляется к диджейской стойке и начинает разговаривать с человеком за пультом.
Становится понятно: он здесь не впервые.
Именно здесь становится понятно, как появился тот самый современный образ любителя пива.
Для него напиток давно перестал быть главной целью вечера. Пиво становится частью более широкого набора увлечений. Рядом с разговорами о сортах хмеля обсуждают винил, новые бары, музыку, велопоездки и плёночную фотографию. Кажется, что если убрать пиво совсем, большая часть этой компании всё равно продолжит встречаться.
Но было бы ошибкой считать, что теперь вся пивная культура выглядит именно так.
Для него напиток давно перестал быть главной целью вечера. Пиво становится частью более широкого набора увлечений. Рядом с разговорами о сортах хмеля обсуждают винил, новые бары, музыку, велопоездки и плёночную фотографию. Кажется, что если убрать пиво совсем, большая часть этой компании всё равно продолжит встречаться.
Но было бы ошибкой считать, что теперь вся пивная культура выглядит именно так.
Пока мы наблюдаем за ним, бар постепенно наполняется. За следующие полчаса свободных мест становится заметно меньше. Внутрь заходят новые компании, кто-то приводит друзей. На столах появляются банки с яркими этикетками и бокалы самых разных оттенков — от почти прозрачного золотистого до густого янтарного. Парень в кепке всё ещё стоит возле диджея. Периодически кто-то подходит поздороваться уже с ним. Они перекидываются парой фраз, смеются и расходятся. Создаётся ощущение, что для части посетителей бар работает не только как место, где пьют пиво. Скорее как клуб по интересам, только без членских билетов и официальных собраний.
Пожалуй, именно в этом и заключается главный итог нашего наблюдения. Нишевый любитель пива действительно существует. Он носит винтажную одежду, знает названия десятков крафтовых пивоварен и может час рассказывать про новый бар на Васильевском острове. Но он не заменил прежнего любителя пива, а просто занял место рядом с ним.
Пивная культура не раскололась окончательно. Она скорее разрослась в разные стороны. Где-то по-прежнему поднимают кружки под футбольный матч, а где-то обсуждают кислотность нового саур-эля под сет диджея. И, судя по заполненным барам Петербурга, места пока хватает всем.
Пивная культура не раскололась окончательно. Она скорее разрослась в разные стороны. Где-то по-прежнему поднимают кружки под футбольный матч, а где-то обсуждают кислотность нового саур-эля под сет диджея. И, судя по заполненным барам Петербурга, места пока хватает всем.
Через несколько дней мы оказываемся в Black Wood.
Здесь совсем другая атмосфера. Людей больше, музыка громче, а интерьер не пытается выглядеть как арт-пространство из бывшего заводского цеха. За соседним столом компания отмечает чей-то день рождения. Кто-то предлагает незнакомому человеку попробовать свой сорт пива со словами: «Возьми глоток, интересная штука». За барной стойкой обсуждают футбол. Никого не волнует, насколько редкий сегодня сорт в бокале и какие ноты можно уловить в послевкусии.
Пиво здесь остаётся тем, чем было десятилетиями, — поводом собраться вместе.
Здесь совсем другая атмосфера. Людей больше, музыка громче, а интерьер не пытается выглядеть как арт-пространство из бывшего заводского цеха. За соседним столом компания отмечает чей-то день рождения. Кто-то предлагает незнакомому человеку попробовать свой сорт пива со словами: «Возьми глоток, интересная штука». За барной стойкой обсуждают футбол. Никого не волнует, насколько редкий сегодня сорт в бокале и какие ноты можно уловить в послевкусии.
Пиво здесь остаётся тем, чем было десятилетиями, — поводом собраться вместе.
